Сегодня собака затеяла спор о вселенском свинстве…

Являясь органичным для самих свиней, свинство одной части человечества
вызывает резкое неодобрение у другой, от этого свинства пострадавшей…
Проявление же свинства со стороны человекообразных в отношении самих
свиней и прочих четвероногих таковым почему-то не считается…

Ознакомившись с позицией собаки, я прекратил дискуссию, адресно
перефразировав любимого мною Хармса… Собака необоснованно
обиделась на шутку и, как в оригинале, пошла в свой паршивый дом…
то бишь в логово…

Пришлось набирать плоды совместного творчества самому…

Служил Евгений свинопасом...
Евгений хрюшек выпасал.
И кушал только редьку с квасом,
А по утрам мацу сосал.
Бывало, встанет спозаранку,
Мацы грамм триста навернёт...
Потом бежит вприпрыжку к танку
И долго чистит пулемёт.
Свиней построив у сарая,
Он о морали говорит...
А те, от скуки помирая,
Стоят покорно у корыт.
Евгений мыслями искрится...
В мечтах он принц, а то и князь!..
А свиньям хочется напиться
И завалиться в ту же грязь.

Пришлось Евгению со злости
Навоз часами ворошить...
И вот он, в муках и компосте,
Решает свиньям дело шить!..
Евгений едет к генералу,
Звонит настырно у ворот,
Кричит: «Завален план по салу,
А на носу - переворот!»
С утра партийному активу
Готовя пламенную речь,
Он получает директиву
Порядок в обществе беречь.
Затем свиному поголовью
Зачесть приказ и дать урок...
Свезти на рынок сало с кровью
И заготовить мясо впрок.

Евгений пестует интригу,
О вкусах спорит с кабаном,
А сам в кармане держит фигу
И хочет ехать за вином.
Но свиньям вина не знакомы,
Они довольны и травой!..
Нажрутся сена и соломы
И крутят буйной головой.
Закусят солодом помои,
Зальют помоями шары...
Потом построятся по двое
И пива ждут у конуры!..
И в горьком будущем свинячьем
Оно свою сыграло роль...
Мы тоже в жизни что-то значим,
Но всех нас губит алкоголь!..

Евгений тоже мог красиво
Вглубь подсознания копать...
Но если свиньи хочут пива,
Его придется покупать.
Никто не даст вам пива даром,
Как девка даром не даёт...
Евгений едет к пивоварам
И танк казённый продаёт.
Сгрузивши ящики с трамвая,
Евгений встал на кирпичи...
В помои пива подливая,
Он свиньям лозунги кричит:
«Даёшь хрякам по свиноматке,
А каждой свинке - по хряку!
Помоев с пивом по две кадки
И комбикорма по мешку!»...

Евгений понял, что не надо
Кричать красивые слова,
И, чтоб поднять свиное стадо,
Сказал конкретно им: «Братва!..»
И свиньи гневною толпою
На стрелку к Зимнему идут,
Кусая с яростью слепою
Всё, что по запаху найдут.
Летят грачи и клочья меха
От новоявленных Пизарр...
И долгим рёвом вторит эхо:
«Козлы ответят за базар!»
Но вот Евгений вспомнил маму
И сразу стал свиней стрелять...
Привёл он их на пилораму
Окорочка заготовлять.

Под циркулярною пилою
Безвинно хрюшки полегли...
Укрытый траурной золою,
Кабан валяется в пыли.
Хряков пожилистей Евгений
Давно развесил на крюках,
Не знает нож пустых сомнений
В его безжалостных руках!..
Безгрешный некогда подсвинок
Лишен грудинки и хребта...
Из двух разъятых половинок
Не склеить нового скота!
Лежат вповалку поросятки,
Визжит пила, стрекочет дрель...
А рядом с ними свиноматки
И «пятачки а натюрель»...

Какая подлая засада!
Свинью он свиньям подложил...
И заготовив впрок полстада,
В трубу Евгений доложил
Об этом факте руководству,
Соседям, свату и жене...
Не мог прийти к такому скотству
Он без влияния извне!..

Конечно, каждый хочет сала
И социальных перемен...
Причём, насрав на идеалы,
А на мораль забив безмен!..
Но где-то тут свинья зарыта
И, к сожаленью, не одна...

Когда безлюдно у корыта,
Помои прятать на хрена?!

... а потом подумал, ну их нафиг.

Зато долго пвертел на языке выражение "хуета хует". А что? Вполне правомочное выраженьице. Существует же "суета сует". О то ж.

Прискакал сегодня пьянющий друг с пивом, а у меня - полбутылки Chivas Regal и пузырь нашего "Бишкека"...

Расцвела ностальжи, стали слушать Песняров, Пламя, Веселых ребят, Цветы, Синюю птицу, Поющие гитары, Добрых молодцев и прочуюю херень. Слеза пробивала раз двадцать. И что интересно, в те годы я яростно отстаивал чахлые ростки совкового андеграунда, заслушивался Пинками, Хипами и Назаретом, рубился с отцом из-за Джо Завинула и Чика Кориа...

Но, услышав донельзя откровенное из трепетной "Под музыку Вивальди",

...
Что жизнь была напрасна,
Что жизнь была прекрасна,
Что все мы будим счастливы...
Когда-нибудь, Бог даст.

впал в прострацию. Правда ведь. И никуда от нее не деться....

Сегодня мы собакой обсуждали извечную проблему людской дури…

Не секрет, что она, дурь, бывает как естественного, так и искусственного
происхождения… О последней мы с собакой и рассуждала на трезвую голову…
Сказав «нет» тяжелым наркотикам и вечнозеленым глюкам, мы стали
примерять амстердамскую схему быстрого улета на нашу тесную компанию…
Проблема сырья перед нами даже не стояла… Выйди на улицу… Вот оно...
А вот последствия коллективных смешных перекуров могли быть довольно разрушительными…
Расставшись с содержимым холодильника (пока только в мыслях), собака
заявила, что в качестве отупляющего допускает только алкоголь…
Подумав, я с ней согласился… Продуктов не напасешься… Но самим-то…
хоть изредка…

Пошёл Евгений как-то к брату
Пивка с горбушею попить...
С собой неся ума палату,
Решил он дури прикупить.
На рынке дурью торговали
В разлив, на вынос и в кредит,
Ведь там – по паре каждой твари,
Торгуя чем-нибудь, сидит.
Евгений выбрал лучшей дури
И в новый кейс утрамбовал
Кило четыре... Он, в натуре,
И не таким еще бывал.
Порол, случалось, чушь часами,
Нёс месяцами чепуху...
Да так, что уши вяли сами
И что-то ёкало в паху.

Так вот, гребёт Евгений лихо
По эстакадам и рядам,
Где алконавт не вяжет лыка,
Где хам гоняет матом дам,
Где рэкетир сметану мечет,
Где девки телом хороши,
Где чёрт играет в чёт и нечет,
А жаба душит от души,
Где нищий задницу морозит
О кафель зассаных полов,
Где по прилавку мордой возит
Сержант милиции Стеблов
Двух шлюх приблудных... Где на складе
Среди ракетниц и базук,
Бойцы ОМОНа спят в засаде,
Наткнувшись ранее на сук...

Евгений встал столбом на трассе
И стал размахивать рукой...
Давно пора забить и квасить,
А то, блин, прёшься, никакой!
В мотор грузя свои манатки,
Евгений с ходу двинул речь
О том, что всюду беспорядки
И надо честь свою беречь.
Таксист попался добрый малый,
Открыл пузырь, забил косяк,
Дал телефон какой-то Галы...
И сразу стало всё ништяк!
Гулял Евгений суток десять
Взахлёб по бабам молодым...
А как закончил куролесить,
То накурился дури в дым!

Арсений, в обществе солений,
Сидит с блондинкой, водку жрет,
Поставив трезвость на колени
И миску каши на живот.
Как вдруг – звонок! Евгений входит,
Давно обдолбаный в умат,
И песнь победную заводит,
И открывает дипломат...
И в тот же миг по всей квартире
Клопы в экстазе полегли,
Лишь домовой вскочил, как чирей
На тощей заднице Дали.
Арсений тоже встал. Местами.
Уже кривой, как неживой.
И бросил брата на татами,
Поникнув буйной головой...

Там, на татами, море пива
Плескалось в ёмкостях 0,5...
Евгений тоже мог красиво
Под ноги что-нибудь бросать.
Но при блондинках – ни в какую!
И брат Арсений сам упал,
В полёте бережно пакуя
То, чем в блондинку не попал.
И так втроём они лежали,
Пока не кончилась зима...
Курили дурь, гантели жали,
Читали «Горе от ума»,
Жевали горькие таблетки,
Плевали воблой в потолок,
Ломали кайф и табуретки,
И пели «Rock Around The Clock»...

Поскольку жизнь мне разрешает
Немедля вывесть резюму,
Скажу, что дурь не помешает
И величайшему уму!

Отдыхал от виртуальности.

Построил один забор,
отредактировал две повести,
отлюбил трех девах (короткими, как анекдоты, оказались эти романчики),
сочинил четыре песни (две из них - женские),
написал шесть глав непонятно чего (про тяжелый эротизм самого расцвета застоя),
выпил семь ящиков водки (при помощи друзей, естественно),
разбил восемь энергосберегающих лампочек (честное слово, не нарочно),
прошел девять кругов квартиро-ремонтного ада...

И вот, снова потянуло... в этот чертов онлайновый омут.
Может, ну его на хрен?

Сегодня собака обиделась на мои поэтические сравнения…

После долгих споров художественная правда все-таки перетянула чашу
дискуссионных весов… Отправив собаку к истокам, я долго цитировал
классиков марксизма-ленинизма…
Цепные псы реакции и продажные моськи истеблишмента произвели
на собаку должное впечатление…

Указав на употребление самой собакой непозволительных эпитетов в адрес
всего разумного человечества, я таки добился ее безоговорочной капитуляции… Тоже мне фифа…

Служил Евгений в райсобесе,
Цепной собакой у ворот,
Местами лопаясь от спеси,
А иногда - наоборот.
К нему старушки подходили
С опаской, лаской и вином,
И лили слёзы крокодильи,
Спеша забыться вечным сном...
И старики, и инвалиды
Мошною тощею трясли,
Давились молча от обиды,
Но самогон ему несли.
Отец с утра поллитру ставил,
А мать закуску волокла...
Евгений ими грозно правил,
Не выходя из-за стола.

Опять я вижу мать-старушку.
Она, конечно, не отец...
И потому несёт чекушку
И малосольный огурец.
Евгений водку глушит махом,
Хрустит довольно огурцом...
Как жаль, что нет седла под пахом
И майонеза под яйцом!..
Евгений встал... и стало ясно,
Что переулки и дворы
Обозревались им прекрасно
Из персональной конуры!
Но он еще не съел котлету
И был поэтому сердит...
Да, тяжело держать диету,
Имея зверский аппетит.

Евгений ус жевал устало,
И затирал «Playboy» до дыр...
Ему закуски не хватало.
Зато, жалея свой мундир,
Сказал он свиньям у корыта,
Сказал быкам на берегу:
«Уж коли честь моя пропита,
То хоть мундир свой сберегу!»
И беспощадно, как Скорцени,
Он свой мундир оберегал
Для выступления на сцене...
В кусты в мундире не рыгал,
Не жрал селёдку на помойке,
И под забором не храпел,
И не валялся в нём на койке...
Он по ночам в мундире пел.

Евгений пел, как три Карузы,
Которым сделали омлет
И отварили кукурузы...
И я уверен, много лет
Ни «Ля-ля-фа», ни «Макарена»,
Ни скрип кроватей и полов,
Ни полицейская сирена,
Ни перезвон колоколов,
Ни перестук чечёток бальных,
Ни пулемёт, ни автомат
Не заглушат евгениальных
Вышеописанных рулад!..
Но если вдруг с утра удастся
С конём поллитра превозмочь,
Евгений сну уже на сдастся
И будет глотку драть всю ночь!

Опять к нему бегут старушки,
Кляня коня, пиная пни...
Заморский спирт в литровой кружке
Несут Евгению они!..
Несут сосиски и ватрушки,
И помидоров полкило,
И сельдерея, и петрушки...
Евгений снова сел в седло!
Старушки жаждут примиренья,
Но вслух готовятся к войне...
Откушав каши и варенья,
Евгений дремлет на коне.
Потом он сыто чешет пузо,
На шею вешает аркан...
И нагло требует арбуза
Иль, на худой конец, банан!..

Старушки мигом поседели,
Открыли рты... и сразу в плач:
«Нам жить осталось две недели,
А ты нас мучаешь, палач!..»
Евгений страшно изумился:
«Что за фигня, ядрёна вошь?!
Всю жизнь на сцену я стремился,
Чтоб петь Шопена, сколько хошь!..
С утра не жрал ни слив, ни сала,
Не шамал даже ветчины...
Для поддержания вокала
Теперь бананы мне нужны,
Чтоб покорить Арбат и Пресню,
Чтоб прокормить коня и Муз!..»
Простить старушки могут песню,
Но чтоб банан или арбуз?!

И был распят Евгений ими
Об райсобесовы врата...
А нам осталось только имя.
И ни мундира, ни банта...

Нас всех по глупости заносит...
И я бурел... То так, то сяк...
Но наверху с нас кто-то спросит,
За каждый сделанный косяк!..
Иной пилил, не зная меры,
Другой всё мерил без пилы...
Мне этих крайностей примеры
Своей наглядностью милы!
Но рассекая без стоп-крана,
Всегда находишь свой трамвай...

И в ожидании банана
Ночами пасть не открывай!

Антикризисное, из загашника:

Сегодня мы с собакой решили открыть миру страшную тайну…

На протяжении некоего временного промежутка мы вели весьма правдивое
жизнеописание народного героя Евгения, прямого потомка легендарного
ильфо-петровского универсала-многостаночника Гаврилы…

Внешностью был он весьма неприметен, что вызвало у нас с собакой
еще большую приязнь к нашему прототипу…
Ареалом его теперешнего обитания, по слухам, стал сам Ростов-папа…
Любопытствующие могут его легко опознать по черному кейсу, усам и кепке
в мелкую мышиную клеточку… Пострадавшие – отправить свои отчеты
о новых подвигах Евгения в мои сообщения…

Подвигов у Евгения было гораздо больше, чем у античного героя Геракла…
Собака, озаботившись воспитательным аспектом непридуманных историй,
выбрала лишь обладающие хоть какой-то моралью…

Евгений диктором работал,
В эфир Евгений выходил...
И каждый вечер нёс чего-то
И вечно что-нибудь чудил.
Всегда со сна и часто спьяну,
А временами с бодуна,
Евгений шёл, как бык, к экрану
И говорил: «Привет, страна!..»
Народ любил его за это,
Но шеф проходу не давал...
Когда Евгений, съев котлету
И выпив пива, шёл в подвал,
В него редакторы плевали,
И режиссер в него бросал...
А он спускался к тёте Вале
И там сценарии писал.

Хотел Евгений стать богатым,
А зарабатывал гроши...
Ну не стоять же с автоматом
Ему в охране Чан Кай Ши!..
И вот Евгений снова пишет,
Строча из ручки, как в бреду...
Опять над ним смеются мыши
И зло хохочет какаду,
Опять вахтёры ржут до колик,
И вторит им какой-то хмырь,
И пьяно плачет алкоголик,
Опорожнив в штаны пузырь,
Над ним рыдают в Голливуде,
Не понимая, почему...
В то время, как простые люди
Вручают «Оскара» ему!..

Евгений тут же речь задвинул
О том, как роль свою рожал...
О том, как гнул больную спину
И пивом печень ублажал,
О том, как он стучался в двери,
Как получал пинки в живот...
О том, как подлые Сальери
Его изводят круглый год!..
О том... Да мало ли актёру
Пришлось за роль перестрадать?!
Когда давали девки дёру,
Перехотев себя отдать,
Когда за выпитое пиво
Бывал Евгений братом бит,
Когда какая-нибудь дива
Не соглашалась брать в кредит...

И долго, с «Оскаром» под мышкой,
Евгений сопли распускал...
Потом, измученный одышкой,
Пошёл сдавать мочу и кал.
В дороге жажда одолела...
И вот Евгений у лотка
Сказал: «Пускай страдает тело,
Но я не выпью ни глотка!..»
Но по пути Евгений сдался
И в бар прокуренный зашёл.
И там, конечно, накидался…
И накидался хорошо!
Какой-то девке лез под юбку,
Писал ей что-то на груди,
Давал ей ручку, гладил трубку...
И вдруг сказал: «Не уходи!..»

А девка бойкой оказалась.
Обвив Евгения, она
К нему навечно присосалась...
Так, что теперь «Прощай, страна!..»
Евгений в студию вбегает,
В ужасной спешке учит речь,
Потом в истерике рыгает
И хочет честь свою сберечь!..
Но честь - не денежные вклады,
И потому не дорога!..
А девка, выйдя из засады,
В момент наставила рога
Ему с редактором бездарным...
Евгений новостью убит!!!
И долго, с видом лапидарным,
Сидит, безрадостный, как быт...

«Скажи скорей, кто ты такая,
И имя, сука, назови!» -
Сказал Евгений ей, икая
И ярость пестуя в крови.
«Один ответ на два вопроса
Быкам давала я всегда!..» -
И, став стройнее купороса,
Она сказала: «Я - Беда!..»
Евгений в шоке и с рогами
Стремится скрыться от Беды...
Но девка - с длинными ногами
И с ней легко срывать плоды!
Евгений жаждет к ней вернуться,
Он ищет денег и проблем...
И, чтобы вновь не обмануться,
Он надевает гермошлем!..

«Теперь рога расти не будут!..» -
В экран выкрикивает он...
И бьёт на радостях посуду,
И пьёт тройной одеколон.
Целует «Оскара» в лодыжки,
Роняет запонки в биде...
И, избавляясь от отрыжки,
Он отправляется к Беде!
Простив Беде её измены,
Евгений шлем в гробу видал!..
И вмиг, размяв больные члены,
Он ей такого жару дал!

Прошло немало лет прекрасных...
Забыв о пиве и еде,
Стоял Евгений в позах разных
И постоянно был в Беде!!!

Всем нужно женское участье
В обмен на хрен и лебеду...
Но, боже мой, какое счастье
Попасть в такую вот Беду!

Читая дивный пост

про демонов

я, как водится пошел по предоставленной ссылочке

с портретами героев нашего и прочих времен

как вдруг... узрел лик... (видимо, последнюю фотографию) Майкла Джексона:



Вот оно до чего трамваи то доводят...

Сегодня, наконец, нашел давно забытое, но в юности страшно любимое, стихотворение Шершеневича (Вадим Шершеневич - поэт, теоретик имажинизма, наряду с Северяниным, один из главных соперников Маяковского). Вот оно, "Принцип звука минус образ":

Влюбится чиновник, изгрызанный молью входящих и старый
В какую-нибудь молоденькую, худощавую дрянь.
И натвердит ей, бренча гитарой,
Слова простые и запыленные, как герань.

Влюбится профессор, в очках плешеватый,
Отвыкший от жизни, от сердец, от стихов,
И любовь в старинном переплете цитаты
Поднесет растерявшийся с букетом цветов.

Влюбится поэт и хвастает: "Выграню
Ваше имя солнцами по лазури я!"
Ну, а как, если все слова любви заиграны.
Будто вальс "На сопках Манджурии"?!

Хочется придумать для любви не слова, а вздох малый,
Нежный, как пушок у лебедя под крылом,
А дурни назовут декадентом пожалуй,
И футуристом - написавший критический том!

Им ли поверить, что в синий-синий,
Дымный день у озера, роняя перья, как белые капли,
Лебедь не по-лебяжьи твердит о любви лебедине,
А на чужом языке (стрекозы или цапли).

Когда в петлицу облаков вставлена луна чайная,
Как расскажу словами людскими
Про твои поцелуи необычайные
И про твое невозможное имя?!

Вылупляется бабочка июня из зеленого кокона мая,
Через май за полдень любовь не устанет расти.
И вместо прискучившего: "Я люблю тебя, дорогая!"
Прокричу: "Пинь-пинь-ти-то-ти!"

Это демон, крестя меня миру на муки,
Человечьему сердцу дал лишь людские слова,
Не поймет даже та, которой губ тяну я руки,
Мое простое: "Лэ-сэ-сэ-фиоррррр-эй-ва!"

Осталось придумывать небывалые созвучья,
Малярною кистью вычерчивать профиль тонкий лица,
И душу, хотящую крика, измучить
Невозможностью крикнуть о любви до конца!

Март 1918

Пречитывая любимое, вдруг осознал, что, наряду с глобальными образами Владимора Владимировича, откровенно-чеканные строки Шершениевича тоже повлияли на мои "вьюношеские" стихи. Тоже вот вспомнилось из когда-то настроченного:

Как любитель художественного свиста
По касательной огибает углы,
На которых топчутся мои мысли,
Бестолковые, словно твисты
Полада Бюль-бюль Оглы,
Так и ты
Походкой, изящной до бесконечности
Проносишь мимо
Меня свои хрупкие конечности
И неброское имя...

Февраль 1988

Эх, Вадим Габриэлевич...

Читал вчера одну газетку (www.gazeta.ru), и офонарел от одного заголовочка... "Взрыв взбил пространство в квантовую пену" - каково, а? Поэзия!

В пароксизме глупого восторга от гениальности наших шелкоперов я не удержался, и составил стихотвореньице из этого и соседних заголовков. Три слова пришлось вычеркнуть, и столько же добавить.

Взрыв взбил пространство в квантовую пену.
Планктон забился в тонкий слой ПЕСКА.
Зарегистрирован необъяснимый рев вселенной.
Пилить – не строить. Толстая кишка
Контейнера для бабуинов.Что было, то и будет.
Занять под кризис. Митинг грызунов.
Нельзя постоянно шутить – тебя возненавидят!
Я против. Сколько тратим? Я ГОТОВ.

Заглавными буквами обозначены мои кощунственные вкрапления, простят ли мне это журналюги?

Захотела мышка повыйобываться... Тут ей кирдык и настал...

ЗЫ Киньте кто-нибудь Бабулькину ссылочку. Заранее благодарен.

Порекомендовали добрые люди плоды украинского креатива... Теперь я понимаю, почему там все ТАК...

Вот один образчик:

Чая нужненькая доза
Хороша для коматоза!

Остальное - здесь: Верхи стихотворного креатива

Не удержался и сам:

Я - кизяк! Курюсь прекрасно,
Морда, кстати, будет красной...

Я - салями. Вот те крест!
Кто поверит, тот и съест.

Я - фасоль. Уже в томате.
Покупай, ядрена матерь!

Мы - армейские ножи.
Испытаешь ностальжи.

Я - загадочный паштет.
Трое сбоку, ваших нет!

Я - любимый всеми квас.
Все меня лишь пьют. А Вас?

Нет, не переплюнуть мне незалежных... :(

Всю ночь мучался над жизнеутверждающей песенкой, а выродил всего-навсего ироничное четверостишие:

Разгулялась душа,
Убежала от тела...
Жизнь была хороша -
Вот и улетела.

Может, и мне... того...

Искал на Яндексе кое-какую информацию о "Городе 312", и получил по запросу (среди мильона ссылочек) вот такую:

"Исполнители на букву Г..."

Долго ржал, пока не понял, что цитата - из музыкального каталога.

Мировой виртуальный разум, оказывается, тоже не без чувства юмора.

Стал свидетелем телефонного разговора старого друга с евоной женой, разговаривали они о довольно взрослой дочери, страдающей от хронических инфекций. Жутко понравился своей беспощадностью вполне резонный вопрос друга:



- Может, если бы она посуду почаще мыла, то и гепатитом бы пореже болела?



И не нужно дорогостоящих врачей-кудесников... А то одна из моих бывших супруг до сих пор любит воздвигать горы немытой посуды - как заеду без предупреждения, так и напарываюсь на тарелочно-кастрюльные гималаи в раковине... На здоровье, кстати, тоже часто жалуется...



Ну чем не решение проблемы?

Вчера с Серегой чуть не разбились... Категории "Насмерть" и "Вусмерть" мистически сложились, что неожиданно дало вполне оптимистичный результат, и позволило нам чудом выжить... Машина - практически в хлам... Другие подробности - и смешные, и страшные - всплывут годика через два к каком-нибудь рассказце...

Вот уж правда, Господь любит придурков, поэтому пока наказывает только рублем и трясущимися от пережитого руками... Надолго ли?

P.S. На всякий случай бросил пить...

Инночка в разряд фурий и гарпий, конечно же, не попадала, поскольку девочкой была стильной, но при этом простой и исключительно доброй. Доброта её аж распирала, особенно в районе груди, стильностью же Инночка была обязана родителям, коптившим бесподобных курочек и регулярно орошающим свое любимое чадо неконтролируемым финансовым потоком. По этой причине Инночка была в Веселом доме всепогодно желанной гостьей.

Знавал я ее совсем еще юной девчушкой, повернутой на Кришне, и в день 16-летия подарил ей собственноручно выкошенный рисунок с двумя тоскливыми рожами в покосившемся окне. Называлось это произведение "Хари Рама". И, действительно, и сами хари, и тщательно прорисованная рама, на моем шедевре присутствовали. Но во времена Веселого дома сознание Инночки уже оккупировала американская церковь Иисуса Христа, которая, кроме истеричной любви к сыну божьему, требовала от Инночки и каждодневного покаяния.

По вполне демократичной американской версии покаяние могло безнаказанно свершаться перед любым малознакомым братом или сестрою во Христе. Поэтому, проснувшись с бодуна на продавленном диване в Веселом доме, первое, что я увидел и услышал - была Инночка, жалобно причитавшая: "Прости меня!" Других гостей, равно как и постоянных обитателей, по странной случайности в тот день в обители музыкального разврата не наблюдалось. Немного прийдя в себя, я, преисполненный похмельного стеба, грозно вопросил: "Почто разбудила ты меня, дочь греха? Не будет тебе моего прощения, пока не опохмелишь!"

Есть же на свете легко внушаемые люди, но Инночка в своей девичьей непосредственности до сих пор (мы время от времени встречаемся) переплевывает их всех. Простодушно раскрыв передо мной полный кошель новых киргизских денег, Инночка тем самым предрешила нашу дальнейшую судьбу - мы тут же отправились за спиртным. Деньги-то инночкины, чего ж их жалеть? - подумал я, и мы купили сразу три бутылки малопонятного виски "John Barr" (пару копченых курочек Инночка предусмотрительно прихватила из дома). После первой выпитой рюмки Инночка снова стала канючить о прощении, но я был тверд и незыблем - "Бог троицу любит!". Утвердив непреложные атрибуты самой процедуры неминуемого прощения, я и не ожидал, что после первой бутылки мы с Инночкой предадимся жестокой ностальгии по ее кришнаитско-спелеологическому и моему неформально-педагогическому прошлому. После второй (на двоих!) бутылки Инночка запела мантры (правильному произношению на хинди и соответствующим танцам она училась целых три года) и, замотавшись в простыню, как в какое-нибудь сари, стала вытанцовывать сложные кришнаитские па с обязательным выворачиванием поясницы, ладоней и пяток.

К третьей бутылке и остаткам первой курочки подоспел Никитка, который по причине недолгой трезвости без должного энтузиазма включился в наши религиозно-хореографические бдения. Пришлось Инночке сбегать в комок еще раз. Да и сигареты кончались.Должен заметить, что Инночка, в результате моих проповедей, твердо уяснила себе все нюансы насчет Бога и троицы, поэтому притаранила еще три бутылки. Не успели мы допить очередную емкость, как в Веселый дом вернулись его постоянные обитатели.

Инночка в то время сильно западала на Олежку, тянь-шаньскую реинкарнацию престарелого Кейта Ричардса, поэтому, исполнив несколько заунывных, но популярных в древнем Пенджабе мантр, взгромоздилась на телевизор. Телик был старым "Горизонтом" на тонких рахитичных ножках, в силу чего Инночка в позе "лотос" с комнатной антенной в руках смотрелась несколько сюрреалитично, но очередная бутылка виски сгладила возникщие в процессе ее обозревания противоречия. Олежка воодушевился увиденным, и мы сыграли "Out of Time". Я пел за Джаггера, но в манере Дэна Маккаферти (отсылаю любознательных к сольному альбому последнего образца 1975 года).

Любовь - страшная сила. Выполнив серию фляков (кажется, так называются сальто, выполненные боком), Инночка вылетела в распахнутое окно. То ли выпитое, то ли Христос, то ли куча сырого песка, наваленная по самую стену, сохранили ее бренное тело, поэтому выпадение из реальности и окна Инночке нисколько не повредило, только добавило очков в глазах еще не совсем пьяного Олежки. Мы порадовались за обоих, и спели "Пригородный блюз" покойного Майка.

Дальнейшее я помню смутно. "Она может двигать собой" БГ и "Подкрался сзади вечер" Пикника я пел - однозначно. Помнится и цоевская "Камчатка". Ночь любви с Олежкой нисколько не исправила Инночку - следующее пробуждение явило мне покаянный девичий затылок с рыжими завитками. "Стас, прости меня!" - гундела Инночка, продольно раскалывая мой мозг. "Секса на тебя нет!" - прорычал я, и цинично перевернулся на другой бок.

Часа через три меня все-таки разбудил стаканом невесть откуда взявшегося портвейна Никитка. И сказал, что Инночка, так и не вырвавшаяся из плена иллюзий, будет к вечеру с курочками и деньгами. Честно говоря, в то утро я этому нисколько не обрадовался. А от новых религиозных откровений Инночки меня спасли очередные фурии и гарпии.

Безумству страшных поем мы песню... мать её... или их?